Актуальные новости Алтайского края от корреспондентов краевого телеканала «Катунь 24».
Встречаем утро нового прекрасного дня с ведущими телеканала «Катунь 24». Хорошее настроение гарантировано!
Ежедневное интервью с самыми интересными жителями края и гостями нашего региона.
В Алтайском крае выпустили сборник «Национальные народные игры», приуроченный к Году единства народов России. Издание содержит описания подвижных игр более 20 народов России, каждая игра снабжена подробными правилами для организации с детьми разного возраста.
Сборник адресован педагогам общего и дополнительного образования, вожатым детских лагерей, сотрудникам НКО и волонтёрам. Он подходит для подвижных перемен, внеклассных мероприятий, программ внеурочной деятельности и дополнительных общеобразовательных программ, отметили в Алтайском институте развития образования им. А. М. Топорова.
Составитель сборника Елена Лопуга, ведущий эксперт Росдетцентра, отметила, что народные игры отражают быт, традиции и мировоззрение народа.
В Алтайском крае для участников СВО и их семей действует 86 мер поддержки, сообщили в региональном Минсоцзащиты. Из них 39 мер — федеральные, 36 — региональные и 11 — муниципальные. Среди них адресные выплаты, льготы, бесплатная юридическая и психологическая помощь, а также поддержка детей участников СВО.
В систему соцобслуживания внедрён социально-реабилитационный паспорт участника СВО и членов его семьи. С 2026 года расширены меры поддержки. Ветераны боевых действий, уволенные с военной службы и признанные безработными или ищущими работу, могут заключить социальный контракт на собственное дело без учёта нуждаемости; супруги также имеют такое право при наличии у ветерана инвалидности I или II группы.
Участникам СВО и членам их семей в случае гибели бойца, состоящим на учёте для бесплатного получения земельного участка, предусмотрена компенсационная выплата в размере 200 тысяч рублей вместо участка. Также действуют меры поддержки по газификации домовладений. Ветеранам боевых действий предоставляется 50 % компенсация расходов на оплату жилищных услуг, инвалидам боевых действий — 50 % компенсация на все жилищно-коммунальные услуги.
Участники СВО и ветераны боевых действий могут получить бесплатную юридическую и психологическую помощь. Они имеют внеочередное право на социальную помощь в учреждениях соцзащиты, члены семей обслуживаются в приоритетном порядке. С марта 2026 года на базе филиала фонда «Защитники Отечества» социальные психологи Центра социальной реабилитации инвалидов и ветеранов боевых действий проводят еженедельные персональные и групповые занятия по психологической помощи.
Мнением делится студентка третьего курса АлтГУ Кузьменкова Амина.
Миф о разгрузке мозга
Когда мы работаем с ИИ, наши когнитивные процессы (память, внимание, мышление) перестраиваются кардинально. С одной стороны, нейросети отлично справляются с так называемой внешней когнитивной нагрузкой. Простыми словами, ИИ берет на себя рутину: форматирование, пересказ очевидных фактов, базовый код. Студент перестает тратить энергию на скучную механику.
На первый взгляд, это полезно – ресурсы освобождаются для понимания сути. Как показало исследование интеграции чат-ботов в лингвистический курс, студенты могут демонстрировать высокую вовлеченность и удовлетворенность (средняя оценка 4.28 из 5), используя ИИ для быстрых уточнений.
Однако есть нюанс. Исследование когнитивной нагрузки показывает, что когда ИИ решает за нас задачу целиком, страдает полезная нагрузка – именно та, что отвечает за формирование глубоких ментальных схем и навыков . Когда чат-бот выдает готовый ответ на сложный запрос, он лишает нас момента «когнитивного сопротивления», той борьбы с материалом, которая и рождает знание.
Как только студент перестает прилагать усилия для структурирования информации, мозг переключается в режим пассивного потребителя. Исследователи из Центра Brookings назвали это «когнитивной разгрузкой». Это экономит ресурсы здесь и сейчас, но в долгосрочной перспективе атрофирует наши «мышцы» критического анализа.
Парадокс ChatGPT: навыки растут, а склонность думать – нет?
Самый главный страх преподавателей и родителей: ИИ сделает студентов глупее, лишит их критического мышления. И здесь результаты последних научных работ поражают своей противоречивостью.
С одной стороны, есть хорошие новости. Систематический обзор 65 качественных исследований (опубликован в декабре 2025) показал, что ChatGPT действительно может улучшать аналитические и интерпретационные навыки студентов . Когда чат-бот используется как оппонент или генератор спорных тезисов в дискуссиях, он провоцирует студентов на проверку фактов и аргументацию.
Тысячи студентов только что закрыли очередную сессию. Смею предположить, что для многих из вас ChatGPT или DeepSeek стали незаметными, но незаменимыми «соавторами» курсовых, лабораторных и даже устных ответов. Мы привыкли к экономии времени. Сложная задача? «Спроси у нейросети». Нужно оформить список литературы? «Сделай за 5 секунд». Я все чаще ловлю себя на мысли: а не расплачиваемся ли мы за эту экономию собственной способностью думать? Исследования, опубликованные буквально в последние месяцы (2025–2026 гг.), дают тревожный, хотя и неоднозначный ответ.
Например, в одном из экспериментов студенты анализировали ответы, сгенерированные ChatGPT в рамках курса математики. Такая практика объяснила 40 % вариативности в итоговых экзаменационных баллах – те, кто критиковал ИИ, лучше понимали суть задач.
Но есть другая сторона. То же самое исследование, опубликованное в журнале Discover Education, говорит об «эрозии когнитивной борьбы» . Мы теряем мотивацию к поиску истины. Если ИИ дает быстрый ответ, зачем сомневаться? Именно поэтому, хотя навыки анализа у студентов могут формально расти, их диспозиции критического мышления – такие как любознательность, систематичность и, самое главное, стремление к истине – остаются недоразвитыми . Мы учимся проверять ссылки, но перестаем сомневаться в авторитете машины.
Формула зависимости: чем сложнее задача, тем крепче цепи
Почему же, зная эти риски, мы продолжаем использовать ИИ на каждом шагу? Исследование, опубликованное в BMC Psychology в марте 2026 года, вскрывает механизм зависимости.
Оказывается, чем сложнее задача, тем сильнее студент испытывает тревогу и когнитивную перегрузку. И в этот момент ИИ выступает не просто инструментом, а «психическим спасательным кругом». Мы обращаемся к ChatGPT не потому, что ленивы, а потому что боимся не успеть или не справиться. Высокая тревожность и ощущение, что «мозг кипит», напрямую ведут к делегированию машине.
Так формируется паттерн: столкнувшись с дипломом или сложной статьей, первокурсник (да и четверокурсник) автоматически тянется к чат-боту, теряя навык терпения и выдержки при решении сложных задач.
Какой выход? Учимся тормозить
Запретами проблему не решить. Как отмечают эксперты вьетнамского издания Vietnam.vn, ИИ в образовании – это не тренд, а реальность, к которой нужно адаптироваться, устанавливая четкие правила.
Глобальный доклад Brookings предлагает три опоры для будущего: «Процветай», «Готовься», «Защищай». Для нас, студентов, это означает переход от стратегии «ИИ вместо меня» к стратегии «ИИ для меня».
Вместо того чтобы просить нейросеть «решить задачу», стоит использовать методику «обратного инжиниринга»: попросить ИИ показать путь решения или дать сложный контрпример, который мы разберем сами. В программировании и математике это срабатывает безотказно.
Мы стоим на пороге эры, где ценность образования будет определяться не способностью найти информацию (это умеет машина), а способностью задать правильный вопрос и отличить истину от правдоподобного ответа нейросети.
Технология не должна превращаться в «фастфуд для мозга». Задача четвертого курса – понять, что диплом пишем все-таки мы, а не алгоритм. Иначе кого защищать в Государственной экзаменационной комиссии – себя или ChatGPT?
Автор текста: Кузьменкова Амина
