Пенсионер из Алтайского края написал трогательное стихотворение ко Дню памяти и скорби
Текстом произведения Анатолий Павлович Яковенко поделился с редакцией «Катунь 24».
В нем автор описывает тяжелые годы Великой Отечественной войны, отвагу советского народа и героическую гибель на фронте своего отца, который числится пропавшим без вести.
Даже сейчас, спустя годы, солдат является сыну во сне. А тот, в свою очередь, верит — и в наше время российский народ сможет дать врагу достойный отпор.
Текстом произведения Анатолий Павлович Яковенко поделился с редакцией «Катунь 24».
В нем автор описывает тяжелые годы Великой Отечественной войны, отвагу советского народа и героическую гибель на фронте своего отца, который числится пропавшим без вести.
Даже сейчас, спустя годы, солдат является сыну во сне. А тот, в свою очередь, верит — и в наше время российский народ сможет дать врагу достойный отпор.
«И объявил Священную войну…»
Сияли в небе сполохи ночные,
Как будто извещая с вышины:
«Забудьте, люди, радости земные,
Готовьте души к ужасам войны!»
Она пришла негаданно, нежданно,
Прервав заботы мирного труда.
Июньской ночью с утренним туманом
К нам ворвалась фашистская орда.
Враг был силен, все воинство Европы
Немецкий полководец двинул на восход.
Чтоб часть народа превратить в холопов,
А остальных, с их весями – в расход.
Броня, снаряды, бомбы и гранаты
Сорвали на границе тишину.
Но встал народ с восхода до заката
И объявил Священную войну.
Был враг силен, жесток и кровожаден.
Терзал народ без чести и стыда.
А он вставал с полей и горных впадин,
Шел защищать святые города…
Пусть враг силен, но мы не лыком шиты:
И славянин, и горец, и калмык.
Под градом бурь и деды, и джигиты.
К атаке шли, и падали, конечно.
И сколько павших — кто им знает счет?
И павшим там земля дарила вечность,
Но все ж врагу сломали мы хребет!
И мой отец в дивизии Сибирской
(командовал ей генерал Швецов)
Под Вязьмой, Ржевом, Яхромой и Истрой
Сражался за Москву в рядах бойцов.
Он рядовым был в той – своей стрелковой
Под номером ее сто тридцать три.
И где-то там, под Яхромой суровой
Упал в снега в свои да тридцать три.
И не нашли, и нет его могилы,
Как нету тысяч рядовых бойцов.
Но там земля от них, вбирая силы,
Сияет буйством полевых цветов.
Он снится мне живым из той юдоли,
Откуда никому возврата нет.
И говорит: «Уже ль вы там на море
опять врагу ломаете хребет?»
И что ему ответить — я не знаю,
Ведь мне уже за восемьдесят лет.
И враг другой, хоть с теми же мозгами,
И Русь, я верю, даст ему ответ!
