27 января в Министерстве образования и науки Алтайского края прошло экстренное заседание с участием психологов, представителей Роскомнадзора, журналистского сообщества. Причина — паника среди родителей школьников-подростков, возникшая после гибели барнаульской школьницы, а точнее, после того, как этот факт был обнародован рядом краевых СМИ.

Несколько редакций рассказали о произошедшем в крайне эмоциональных материалах, нагнетая истерию вокруг трагического события и необоснованно увязывая случившееся с деятельностью так называемых групп смерти в социальных сетях. 

Справка: 
Группы смерти -сообщества в социальной сети «ВКонтакте», внутри которых размещаются тексты и изображения о якобы имевших место самоубийствах участников групп; сами участники якобы имеют возможность вступить в игру, итогом которой является самоубийство. (В настоящее время не доказана связь между группами и имевшими место фактами ухода подростков из жизни.) Для облегчения поиска групп для потенциальной аудитории их создатели используют ключевые слова — неологизмы, понятные знакомым с темой подросткам. 

На волну массового обсуждения темы и взрослыми, и подростками тут же отреагировали социальные сети: в «ВКонтакте» начали появляться многочисленные бесплатные и платные сообщества, позиционирующие себя как пресловутые группы смерти.
«Сейчас <после того как СМИ занялись освещением вопроса> у темы такой хайп, — сказал мой собеседник — пятнадцатилетний подросток, — вот многие и пользуются».

Справка: 
Хайп - мода; происходит от английского сокращения HYIP (High Yield Investment Program — высоко урожайный инвестиционный проект), первоначального использовавшегося для обозначения интернет-пирамид. 

Мой собеседник имел в виду, что администраторы групп, позиционируя свои сообщества как связанные с самоубийствами, таким образом пытаются увеличить число подписчиков, чтобы затем, «раскрутив» сообщество изменить его название и тематику. Фактически администраторы, а это те же самые 14-16 летние подростки, сами того не понимая, применили «взрослую» технологию привлечения внимания аудитории — стали паразитировать на популярной теме, заманивая читателей обещанием ответить на возникшие у них вопросы, совершенно не задумываясь об этичности своих действий. 

«Насколько этичен такой способ привлечения аудитории?» — задал я вопрос собеседнику.
 «В смысле?»
«Ты лично как относишься к такому способу раскручивать группы?» 
«Не знаю, наверное, нейтрально. Они же не делают ничего плохого, но способ работает, — услышал я в ответ, — хотя, конечно, сама реклама <рекламный бизнес в социальных сетях> от этого страдает, ведь обычная реклама в группах стоит денег». 

Что же, очень честно и очень прагматично. Примерно так же успокаивают себя журналисты, готовившие сенсационные публикации. 

Игра, которой не было 
Проблема суицида привлекла внимание ученых не ранее 17 века, когда был введен сам термин. Очевидно, что самоубийства случались во все времена и всегда будут происходить. Очевидно и то, что людям всегда будет интересно разобраться в их причинах — понять тот комплекс социально-психологических факторов, который привел к конкретной трагедии. В нынешней ситуации вина журналистов, рассказавших об имевшем место единичном факте и необоснованно назвавших его тенденцией в том, что вместо того, чтобы дать ответы, они засыпали аудиторию вопросами. Это не просто породило панику среди родителей, но способствовало возникновению нездорового ажиотажа и возвращению популярности уже наскучивших подросткам групп смерти. 

Сами группы, где подростки высказывали свои мысли относительно суицида, вероятно, появились не ранее 2013 году, известность они получили в 2015-2016 годах на волне интереса СМИ к самоубийству девочки-подростка. Тогда несколько администраторов для самораскрутки связали трагедию с деятельностью таких групп. Широкому распространению заблуждения и появления моды на участие в группах способствовали неэтичные действия журналистов «Новой газеты». Это они в мае 2016 года представили их как секты, не просто заманивающие подростков, но якобы даже планирующие организовать массовое самоубийство среди молодежи.  

Справка: 
В 2015 году в Уссурийске совершила самоубийство девочка-подросток Рената Камболина (интернет-псевдоним Рина Паленкова). После публикации статьи «Новой газеты» ее образ был растиражирован популярными среди молодежи группами в социальных сетях. 

Материал «Новой газеты» получил огромную популярность — был прочитан не менее полутора миллионов раз, и практически сразу подвергся критике со стороны журналистского сообщества в связи с подтасовкой фактов, а также смешиванием причинно-следственных связей. Однако было поздно «горячая» тема и экспрессивность текста дали результат. Образы и фото погибшей девочки появились в социальных сетях, сама она была объявлена символом якобы существующего движения самоубийц, страница погибшей девушки собрала сотни тысяч лайков. Тут же возникло целое движение инсценировок якобы имеющей место «игры» — подростки публиковали эпатажные фотографии, писали прощальные посты и размещали на своих страницах снимки якобы случившихся самоубийств. 

Смерть тебе, синьор отец 
Оценивая эпатажные выходки подростков в Интернете, надо помнить, что это один из способов, которым подросток привлечь к себе внимание. Игра с темой смерти и разрушения — это не реалия сегодняшнего дня. Это феномен, общий для различных культур. В разные исторические эпохи мы наблюдали заигрывание с образами смерти и гибели. Сюда можно отнести и средневековые карнавалы христианской Европы, во время которых представления о добре и зле как бы менялись местами, вместо благочестивых слов звучала площадная ругань, а на сцене праздника обязательно присутствовали символы смерти и ада. 

«Смерть тебе, синьор отец!», — кричит мальчик в «Итальянском путешествии» Гете и совершает ритуальное убийство — весело гасит символизирующую жизнь свечу в руке своего родителя. 

Хэллоуин, святочные гадания — это те же самые попытки заглянуть за грань, напугать себя, прикоснувшись к страшному и неизбежному, а затем получить эмоциональную разрядку, убедившись, что ужасное миновало. И сегодня произведения, созданные в жанре хоррор, сохраняют неизменную популярность, мгновенно проникают в новые виды искусства. Неслучайно первый фильм ужасов «Замок дьявола» был снят на заре кинематографа в 1896 году! Обывателю хотелось, пугать и пугаться. 

Участие в группах смерти для подростков — такая же игра, попытка обратить на себя внимание сверстников и взрослых, но как всякая игра она может стать опасной, если участник перестанет воспринимать происходящее именно как игру, забудет, что он лишь актер, изначально хотевший шокировать публику. Потере этого не проговариваемого и не всегда осознаваемого ощущения как раз могут способствовать взрослые. В том числе и тем, что начинают воспринимать происходящее слишком серьезно. 

Эффект Вертера 
Когда я занимался полевой журналистикой, у нас было несколько ситуаций, в которых можно было сделать шокирующий материал, оказавшись первыми и единственными из представителей СМИ на месте самоубийств, засняв и рассказав мельчайшие подробности человеческой трагедии. Мы в этих ситуациях не предпринимали ничего — просто не ехали на место события. И делали это по простой причине: я не хотел чувствовать себя виновным в следующей смерти — гибели, которая обязательно бы случалась в течение трех-десяти дней после выхода материала. 

Это явление называется эффектом Вертера (по имени главного героя-самоубийцы из романа Гете, после издания которого в Европе, как считается, произошла серия подражающих суицидов). Сам термин появился только после того, как в 70-х годах XX века после многолетних исследований корреляции между активностью освещения самоубийств в средствах массовой информации и суицидами американские социологи установили наличие положительной связи. Чем больше СМИ говорили о конкретных случаях суицида, тем больше была вероятность попыток самоубийства среди подростков в ближайшие несколько дней после публикации. Широкое обсуждение конкретного случая суицида создает определенный эмоциональный фон, который способствует тому, что находящийся в неуравновешенном состоянии человек начинает рассматривать опасный шаг как вполне приемлемое решение своих проблем. То, что казалось невозможным, когда включались защитные механизмы психики, начинает восприниматься подростком как вариант нормы. А тот факт, что история других самоубийц получает широкий резонанс льстит эго. Лишенный признания человек полагает, что тоже заставит говорить о себе всех вокруг, накажет своих мнимых недругов, заставит страдать тех, от кого не добился внимания при жизни. 

Освещая конкретные случаи самоубийств, рассказывая о покончивших с собой людях, о том, где именно и как они это сделали, журналисты делают запретное понятным и близким, фактически выступают в роли провокаторов-подстрекателей. Выходит, что лучшим способом освещения самоубийств, а каждый конкретный случай, повторю — это результат комплекса социально-психологических факторов, является их игнорирование или хотя бы размещение скупой и непредвзятой информации в графе криминальной хроники. 

Что делать родителям сейчас 
В настоящее время в Алтайском крае создана система психологического консультирования. В школах работают как штатные, так и внештатные психологи, помощь оказывает целая сеть психологических центров, обратиться в которые можно как через школьного психолога, так и самостоятельно. Это означает, что если родителя беспокоит поведение ребенка, если он напуган публикациями в СМИ, то может получить необходимую консультацию у специалистов. Невозможно дать общую рекомендацию о том, как следует себя вести, когда нужно запрещать ребенку всяческое общение в Интернете, а когда достаточно короткого разговора с подростком. Главное — не перегнуть палку, не подтолкнуть ребенка к тому, о чем он даже и не собирается думать, не поддержать ту истерию, которую иной раз недальновидно создают средства массовой информации.

Фото: pixabay.com