Искусствовед Михаил Шишин: о сотрудничестве с Монголией и культурном пространстве Большого Алтая

– Как руководитель Института «Большой Алтай» какое направление считаете наиболее приоритетным сейчас в работе?

В первую очередь экология и, я бы сказал, культура. Они касаются вообще всех. Как правило, в них и лучше всех все разбираются. Но это иногда иллюзия, но все равно. Но потом это то, что сближает всех. То есть неважно, какой статус у человека, возраст, пол. Это для всех. Поэтому они, мне кажется, очень приоритетны.

– «Многие творческие люди, побывавшие на Алтае, признаются, что там, среди заснеженных пиков и величественных кедров, где кажется, само небо и земля облагораживают душу, им дышится особенно вольно и легко. Мысль работает с утроенной энергией, а диалог с другими творческими людьми выстраивается особенно продуктивно». Это фрагмент из монографии, где вы тоже соавтор. Такая очень красивая цитата, как мне кажется, но Большой Алтай – это же несколько государств. Это Россия, Казахстан, Монголия, Китай. И мы все как бы и в чем-то похожи и разные. Как происходит взаимодействие этих четырех стран сейчас?

С точки зрения искусства, очень легко. Вот есть произведение искусства, и неважно, на каком языке мы говорим, какой у нас культурный багаж, мы понимаем же все одинаково. Буквально и недели не прошло, как я был в Китае, встречался с замечательным художником Хан Шаузен у него в мастерской. Он не говорит по-русски. Иногда я понимаю что-то в китайском языке, но, конечно же, не владею. Все через переводчика. И когда увидел его картины, я понял, что передо мной большой мастер. Стало понятно, что он пытается сказать, насколько глубоко пытается сказать. Я стал жестами, взглядами комментировать его детали. И мы с ним стали понимать друг друга очень хорошо. Мне казалось, что ещё несколько минут и мы начнём вообще говорить на одном языке. Поэтому искусство в этом плане универсальный язык, понятный для всех. И главное, что искусство же… Подлинное искусство. Я сейчас не имею в виду имитации разного рода. Это же всегда такая панацея, это всегда то, что успокаивает человека, приносит какие-то идеи, облагораживает душу и многое другое, что очень важно сейчас в наше время.

Я уверен, что большие перспективы могут быть с организацией выставок художников стран Большого Алтая, с кем бы я ни говорил в последних поездках и в Китае, и в Казахстане, и в Монголии, тем более там это вообще близко к нам. Потом, надеюсь, получится и выставка «Наша общая победа». И это действительно большое событие. Я уверен, что у нас получится такая творческая экспедиция, называется «Халхин-Гол – 85». В этом году исполняется 85 лет Халхин-Голу. Если бы эта битва была столь успешной, то, может быть, события потекли во время Второй мировой войны совсем иначе. И сейчас это нужно вспомнить, об этом нужно говорить. Как много забыто на самом деле, очень многое забыто в истории, культуре, об этом нужно все время говорить. Мы очень близки. Все четыре страны, все люди. Понимаете, во всех четырех странах Алтай – это святыня. Вот что облегчает вообще диалог с каждым человеком. Когда говоришь «святыня», то отношения всегда одинаковые. А дальше уже с искусством там получается просто все автоматически.

– Монголия – это страна, где вы неоднократно бывали, где вас знают. И вроде близко мы находимся, но всё равно для жителей Алтайского края, мне кажется, это такая своеобразная экзотика. Такой близкий, но малознакомый сосед, так скажем. А что касается Монголии, как относятся они к нам?

Совершенно замечательно относятся. Я очень сожалею, что мы мало рассказываем об этой стране. Там много интересного. Вот у нас на границе с Монголией находится памятник, который внесен в список всемирного наследия, культурного наследия ЮНЕСКО. Представляете, во всём мире конкуренция колоссальная, там и Греция, и Египет, и вообще много чего есть в культуре, но вот именно здесь принято, что вот эта долина реки Багау и Гур, где находится несколько километров наскальных рисунков, внесена в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Их там где-то штучками считают, а здесь километрами. Я уверен, что это может быть такой Меккой и для искусствоведов, и для туристов, потому что увидеть эту панораму древней жизни – это очень интересно.

В прошлом году были изданы пять томов по изобразительному искусству в Монголии. Мы в этом участвовали, потом была большая презентация этих пяти томов в Академии художеств. Монголия – это очень близкая нам страна во всех смыслах, и я думаю, что те, кто бывал в ней, это уже почувствовали.

– В советское время Монголию шестнадцатой республикой называли. Экономически тесно были связаны страны, но после распада СССР немного не до этого стало, своими проблемами уже страна как-то начала заниматься. Было ли в то время какое-то ухудшение отношений между странами?

Было, конечно. Но я думаю, что это не страна занималась, а некоторые персоналии, хорошо, может быть, известные, которые строили какой-то неведомый никому капитализм у нас в стране. Конечно же, многое изменилось. Конечно же, досада на то, что творили мы в то время по отношению к Монголии, тоже была.

Но гораздо больше и чаще я встречал хорошее отношение и на уровне очень больших чиновников, и просто пограничников, и просто пастухов.

Когда с кем-нибудь идёшь в Монголии, то монголы спрашивают, это брат? То есть там есть брат и  не брат. Вот русские относятся к понятию брат.

В 42-м году прошлого века в Бийск приходит караван свыше тысячи верблюдов. Это мальчишки, комсомольцы, ревсомольцы, как называли их в Монголии, собрали гигантскую помощь, сами собрали, никто не просил, просто сами собрали и привели сюда. Это 42-й год, когда мы обливались кровью в Сталинграде, и они принесли это. И это все помнят, понимаете? И сейчас это всё живо. Я всё мечтаю, чтобы появился памятник, посвященный этому походу. Ну, про ленд-лиз уже рассказали буквально до буквы. Но почему об этом-то никак не сказано? Почему об этом никак не заявлено? И это бы, кстати говоря, помогло укреплению и дружбы, и заодно повысило бы авторитет Алтайского края на международной арене. Ну и в России тоже.

– Сегодня многие страны мира пытаются в изоляцию Россию загнать. Не очень это получается, так скажем. Но я знаю, что между Алтайским краем и Монголией подписано соглашение в 1922 году. Означает ли это, что страны готовы дружить между собой?

Ну конечно. Но эти люди на экране, которых называют правительство, говорят что-то про санкции там, про все остальное. Но, понимаете, есть и простые люди.

В Польше есть хорошие люди, в Германии, которые меня на 9 Мая поздравляют. Это надо разделять всегда. Есть уровень каких-то там верхних слоев атмосферы, а есть просто низовой уровень, который гораздо прочнее. Я могу сказать, конечно, это сказывается. Очень сильно даже иногда сказывается, потому что мы все привязались зачем-то к зелёной бумажке под названием доллар. Вот теперь это всё равно как-то влияет на что-то. Но с другой стороны, когда человеческие отношения превышают всё это, то какая разница, есть там деньги, нет денег. Друзья же всегда помогут тебе в любой случае. Поэтому я бы не смущался этим вопросом. Если есть желание побывать в Китае, Монголии, Казахстане, то я уверен, всё получится, и после этого будет интересное путешествие.

– Если говорить о вашей работе учёного, на кого и на что вы опираетесь в работе с Монголией?

Очень много интересных людей, художников. Многие из них получили образование в России. И вы не представляете, какое для них это просто замечательное воспоминание. Вот союз художников в Улан-Баторе: громадное здание, там везде мастерские художников, произносишь фразу по-русски, открываются все двери, тебя все зовут, пытаются с тобой поговорить, вспоминают замечательные дни, проведенные в Санкт-Петербурге или Москве. Поэтому в первую очередь это, конечно же, Союз художников Монголии.

Второй наш постоянный партнер – это Университет искусств и культуры в Улан-Баторе. А в университете еще институт, или по-нашему факультет, который возглавляет госпожа Уранчимек. Это невероятно активный человек, она просто творит чудеса, я бы сказал, в наше время. Пять томов книг издать, понимаете. Сколько она приложила усилий. Поэтому участвовать в ее проектах – это одно удовольствие. Мы с ней провели много экспедиций. Жили в палатках, прошли как раз через Западную Монголию. Заезжали со стороны России, они посмотрели на наш Алтай, их тоже очень многое поразило, наш музей, конечно, поразил, потому что у нас потрясающие коллекции изобразительного искусства. Партнёров много, правда, партнёров много.

– Какие направления работы в ближайшее время планируется развивать между Алтаем, Алтайским краем, Большим Алтаем и Монголией?

В первую очередь удалось установить прямые контакты с Союзом художников Казахстана. Замечательный у них председатель Умирбек Орынбасарович. Я с ним встречался, мы уже договорились, что будем обмениваться книгами. Ну и потом впереди выставки.

Что касается Китая, там можно любое направление сейчас брать и развивать.

Мы совсем плохо знаем, как развивалось изобразительное искусство не просто Китая, а Западного Китая. Там и этнические китайцы, и уйгуры, и узбеки, ну, в общем, масса народа.

– Какие сейчас организации, если как-то можно их обозначить, ответственные, обеспечивают взаимодействие между странами?

Ну, конечно, это органы власти. Потому что ведь есть «На общий дом – Алтай», который объединяет всех губернаторов Большого Алтая, и Монголии, и Казахстана, и Китая. И здесь накоплен колоссальный опыт. Я думаю, что Алтаю нельзя терять некое приоритетное положение в этом плане. Потому что Алтайский край был инициатором и он, в общем, формулировал эту повестку и цель. Поэтому это нужно продолжать дальше. У нас была летняя школа «Нашего общего дома – Алтая». В ней приняли участие пять студентов и один профессор. Многие из тех, кто читал ещё студенческие доклады, сейчас стали кандидатами наук. Они сами преподают в Казахстане, Монголии. Поэтому это пошла уже вторая генерация тех, кто связан с историей и будущим «Большого Алтая». Практически все университеты «Большого Алтая» задействованы, учёные непрерывно создают между собой различные рабочие группы, которые добиваются хороших результатов в области экологии, искусства.

У нас настолько глубокая история, мы же ведь были частью Монгольской империи, если уж объективно. У нас есть какая-то евразийская линия, которая помогает легко взаимодействовать. Идея евразийского единства настолько велика и живуча, она прошла уже такие испытания, что их невозможно никак растворить. В любой момент может вспыхнуть какая-то невероятная инициатива, и я всегда радуюсь, когда слышу, что человек что-то делает вместе с монгольскими, китайскими или казахскими людьми.